— Слушай, Михалыч, — сказал он, отдышавшись и бросив «бычок» на дно могилы. — А давай вскроем гроб, посмотрим что там, а! Сдается мне, что никакой там не покойник, уж больно, собака, гробешник тяжелый. Уж я, когда могильщиком работал, натаскался их, будьте-нате. Может, там клад какой, а, Михалыч?!

— Ты, Колян, совсем, блин, того уже. — Он посветил в потное лицо своего товарища. — Давай, берем этот гроб и мотаем отсюда по-быстрому. Чувствую я что-то нехорошее. Уходить, блин, отсюда нужно.

Михалыч пугливо оглянулся во тьму и почему-то добавил:

— Пока не поздно…

— А все-таки давай посмотрим. Мы незаметненько. Если жмурик, тут же заколотим как было. Ну-ка, посвети. — Поднявшись с гроба, Колян постучал костяшками пальцев по крышке. — Ну точно говорю, не жмурик там…

Он взял лопату и уже нацелился, чтобы ее острием поддеть крышку гроба, но Михалыч отвел свет фонаря в сторону и схватил его за руку.

— Ты что… Ты, блин, что… — зашептал он, придя от действий своего товарища в полный ужас. — Уходить отсюда нужно…

— Ну посвети, посвети, Михалыч, — не отставал Колян, как видно, не собираясь оставлять свою затею. Нащупав впотьмах щель, он вонзил в нее острие лопаты… — Сейчас поглядим, какой там покойничек…

Предательски громко взвизгнула под лопатой крышка гроба. Михалыч обмер от страха, уже не в состоянии протестовать. Даже в полной тьме можно было разглядеть его лицо, настолько он был бледен.

Колян зашел с другой стороны гроба, снова ковырнул крышку. Гвозди выходили из дерева неохотно.

— Ну вот вроде все. Поглядим сейчас.

Он вставил руки в образовавшуюся щель и с треском сорвал крышку гроба. Михалыч обмер.

— Это что там такое? Ну посвети, Михалыч!

— Ух ты! Это что же такое, а?

Вместо покойника в гробу лежали наваленные как попало металлические колобашки.